Егор Трубников (![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small} mcdowns) wrote,@ 2006-10-20 15:24:00 |
|
| Entry tags: | best, el |
Поддерживая хорошую традицию...
Про муравьеда
Все события вымышлены, после чего искажены. Персонажи произведения не имеют прототипов, все параллели с реальностью вам почудились.
В интернете дуры пишут блоги. В блоги дурам пишут дураки.
Л. Каганов. «Про тигренка»
Гигантский муравьед довольно много ходит, причем иноходью;
на коротких дистанциях может обогнать человека.
При ходьбе опирается на запястья и внешние части лап,
подогнув пальцы, чтобы не тупить <...>
А. Брем «Жизнь животных. Звери». — М.: Аст, 2000. С. 113.
В среднерусском регионе самой лучшей из планет, на пригорочном на склоне жил носатый муравьед. Неизвестно, как попал он в нетипичную среду: может, сам приполз по шпалам в восемнадцатом году, может, выслан на чужбину за немеряную прыть, кислотою муравьиной обдолбался, может быть... Звери местные вначале удивлялись на него, но привыкли; приглашали на Самайн и Рождество, угощали диким медом, предлагали конопли. Муравьед тусил с народом дикой северной земли, но к далекой Амазонке был душою устремлен, ощущая носом тонким, что чужой в народе он. Кстати, нос. На носе этом остановимся чуток. Кто родился муравьедом, понимает в носе толк. Муравьед, владелец носа, им орудовал вовсю: нос совал во все вопросы, даже в задницу лосю, в муравейник местный часто без стесненья залезал, а потом, пища от счастья, с носа новости лизал. Информацией владея, был безмерно одинок, словно эллин в Иудее, предприимчивый зверек. Но делиться на халяву — это нонсенс, господа! Не за деньги, так за славу поработаем тогда. Уяснив идею эту, запершись от всех в нору он состряпал стенгазету под названьем «Лесо.руб». «Руб» в названьи изначально означал ее ценУ, но, решил зверек печально, рубль я не потяну. За пятак — и то не купят. И повесил просто так. Пусть глазеют. На рекламе наварю я свой пятак.
Звери выли от восторга, оторвать не в силах глаз: оказалось, очень много интересного у нас! Всюду радостные лица, всякий хочет посмотреть: от кого родит лисица, с кем здоровался медведь. Даже лось — и тот немало про себя сумел узнать; муравьедово хлебало он решил слегка помять. Но обидеть журналиста не позволили ему: нефиг, быдло, морду чистить гениальному уму. Лось расстроился, но все же был он грамотным лосем. Мы, сказал, и сами можем побазарить обо всем. Тоже, чай, по лесу ходим, тоже видим что да как. И при всем лесном народе показал проныре фак. А назавтра на осине был повешен свежачок; звался попросту «Лосиный», но внимание привлек. Чтобы выжить конкурента, муравьед пошел вразнос: даже в жабьи экскременты опускал свой длинный нос. Так и жили два соседа: лось — солиден и брезглив, но зато у муравьеда самый аццкий креатифф.
На далекой Амазонке муравьедов — просто рать. Все кропают газетенки, отчего же не кропать. Но поскольку не зверюги, а гламурные зверьки, то читают друг у друга новостные дневники. Чинно ходят по полянам, моют дружеских костей, запрещают обезьянам копипастить новостей. Ну а если кто по пьяни влезет носом в чей-то зад, недостойного забанят, помурыжат и простят.
А в родных лесах живется просто дарвин знает как: муравьед с лосем грызется, лось кричит, что сам дурак. Раз медведь решился даже издавать газету «Всё!» — был немедленно изгажен муравьедом и лосем. Звери вызверились разом. Дело двигалось к войне. Соль исчезла из лабаза. Спички выросли в цене. Но, поймав войну у входа, слух о райском житии перелетные удоды принесли в леса свои. «Дневники — вот это сила! Дневники — вот это класс!» — так удоды голосили, поражая блеском глаз. Волки, лисы и бараны, даже еж, — взялись за ум. И в лесу настал нежданный информационный бум.
У зверья сорвало крышу — муравьеду горя нет. Каждый пишет, чем он дышит, — так считает муравьед. Это там, на Амазонке, вся носатая родня. Здесь у всех — одни мошонки, вот и пишется хуйня. И, конечно, чуть не первым муравьед завел дневник. Щекотать зверюшкам нервы он давно уже привык. Но поскольку опасался за свою харизму он, чтоб никто не обзывался, сам назвался «Мудозвон». Он использовал умело репортерский опыт свой: похвалил в газете дело, в дневнике сказал: «Отстой!», ну а если кто укажет на безнравственную ложь или попросту на лажу — с мудозвона что возьмешь?
Расцвели, заколосились дневники среди зверья. Бурундук в пророки вылез. В люди выбилась свинья. Жабы блог корпоративный на болоте завели, даже лось консервативный в трех сообществах рулит. Муравьед серьезно вырос, «Мудозвон» — солидный бренд. Блогосфера точно вирус захватила континент; шли уверенно и плавно мудозвонские дела, «Лесо.руб» башлял исправно. Журналист срубил бабла. Хорошо с монетой звонкой — есть мобила и еда, только вот на Амазонке не бывал он никогда. Как-то раз, собравшись с духом, он купил себе билет и поплыл — развеять слухи, передать братве привет. Берега иные сильно муравьеда потрясли: он-то думал, нет обильней дикой северной земли, он считал себя магнатом и медийным королем... оказалось, быть носатым не прикольней, чем конем.
Удрученный и угрюмый, Мудозвон приплыл назад. Только выбрался из трюма, как попал в кромешный ад. Лось, подлец, пока он плавал, растрезвонил в дневнике, что захватчиков орава показалась вдалеке, что в Бразилию поехал муравьед не просто так, что, ребята, не до смеху, Мудозвон-то не мудак, приведет своих носатый мерзопакостный урод, загребет бабло лопатой, в душу заживо насрет, мол, конец свободе слова, мол, вообще конец всему! Муравьед не ждал такого и не въехал, что к чему. Почитал на елках блоги. Поразмыслил. Сморщил нос. Обижаться на убогих? Пусть резвятся, не вопрос.
Все сильней ярились звери, гневно ржа и вереща. Если кто кричал «Не верю!», били морду сообща. И тогда восстал из бревен бобр, толстый и большой. «Я, — сказал, — разочарован муравьедскою душой. Я, — сказал, — пойду, пожалуй, я предвижу сильных бед. Всех, — сказал, — пожрет без сала мудозвонский муравьед». И за ним, сперва поштучно, а затем и всей гурьбой, матерясь неблагозвучно, звери шли в последний бой (правда, биться было не с кем). Все покинули страну. Если враг настолько мерзкий, хуй ему, а не войну.
* * *
По холмам и косогорам бродит грустный Мудозвон, поминая мир, в котором был народу нужен он, сквозь рыданья созерцая разоренные леса. Где волков былая стая? Где медведи и лиса? Разбежались без оглядки. Небо сыплется дождем. Позабыв свои манатки, звери плачут кто о чем: кто о дружеской беседе, кто о прежних временах, кто о том, как он медведя посылал прилюдно нах. Дневники висят пустые, дождь смывает письмена. Боже, как грустны в России слухи, смута и война...
