Егор Трубников (![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small} mcdowns) wrote,@ 2009-07-12 09:08:00 |
|
Вторая детская книжка
Есть такой великий (не побоимся этого слова) современный детский поэт Владимир Степанов. Этот творец и провидец считает, что нужно «опоэтизировать учебный процесс, подойти к ребенку с выразительным, живым и ярким русским словом». Он автор многих бессмертных строк, в частности, таких:
Овца
Не спеша шагает с речки,
В шубе ей тепло, как в печке.
Подойдет она к избе
И зовет меня: - Бе-Бе!
Дорогой Владимир! Именно тебе (уж прости за такую невольную фамильярность) мы с благодарностью и уважением посвящаем нашу книгу.
Аннотация: Вторая детская книжка молодого гениального автора должна стать первой в жизни вашего ребенка! В увлекательной стихотворной форме маленький человечек выучит буквы, узнает много интересноых фактов из жизни живой природы. Родители вместе с ним могут разглядывать картинки.
Обложка:
Текст и иллюстрации:
Арбузу аист неприятен — крылат, ногат и непонятен.
А тот смеется над арбузом — бескрыл, безног, сплошное пузо.
Бухая белка как-то раз любовью с дятлом занялась.
Бесстыжий дятел быстро скис: у белки был не дятлов низ.
Веселый волк встречал весну, долбясь башкою об сосну.
Весьма нескоро вышел толк. Весна пришла. А где же волк?
Гадливо гусь глядит на воду, на лес и прочую природу.
Гуся понять нетрудно в этом — он едет делаться паштетом.
Дрозду в друзья досталась тля, наверно, крепкой дружбы для.
Да только дрозд — дурак и хам. Ту тлю он клюк, кусь-кусь и ам.
Едва рождённого ежа едят зверюшки, не жужжа.
Ежа, пожившего неделю, едят не все и еле-еле.
Жираф устал от буквы Ж. Ведь в каждой азбуке уже.
Жестоко каялся ираф, ену и опу увидав.
Зимою заяц был не съет. Зажегся в зайце веры свет.
Зато весною заяц съеден: не посещал шельмец обеден.
Истошным иволгиным криком в лесу от мала до велика
Измучено уже зверье. А фиг допрыгнешь до нее.
Кабан отрыл в земле крота и поместил в глубины рта.
Кроту понравилась игра — копать ходы внутри нутра.
Лиса решила съесть лося, однако трюк не удался.
Лежал от смеха бедный лось. Лиса не выживет небось.
Медведь мечтал уйти в астрал, марала мантрами задрал.
Марал не дал ему уйти по восьмеричному пути.
Несчастный старый носорог не хочет видеть рагнарёк.
Никто не спросит носорога. Ну и тебе туда дорога.
Один комар одну осу догнал и покусал в лесу.
Оса раздулась, точно шар, и был шокирован комар.
Поскольку пьяный пеликан поклал за пазуху стакан,
Постольку утром этой птице никто не даст опохмелиться.
Речные рыбы с раком дружат: ему их трупы пищей служат.
Рыбак различия не видит: и рака съест, и рыб обидит.
Сова сидела на сосне, сося конфету в полусне.
Сова сидела десять дней: смола сосны — отличный клей.
Тупица тетерев под дубом нашел в земле вставные зубы.
Теперь, с улыбкой из фарфора, супругу он найдет не скоро.
Удав, увидевший ужа, уполз, от хохота дрожа.
Ужасно был обижен уж — ужель размером славен муж?
Фламинго кушает форель, взвывая, как электродрель.
Физиономия форели влезает в птицу еле-еле.
Хомяк хандрит, хомяк расстроен, своей судьбой обеспокоен.
Хотел хомяк привыкнуть к смерти — однако тщетно, уж поверьте.
Циститом цапля заболела, недуг свалил ее за дело:
Цинично жрать болотных гадов не надо, цапля! Ох, не надо!
Чего хотела черепаха? Ее мечты остались прахом.
Чеснок, вода, немного соли — плохая ей досталась доля.
Шмеля замучила шиза: зачем придумали глаза?
Штурмует шмель с налета рощу — зачем глаза? Наощупь проще!
Щенка достали щелезубы: щекочут нос, целуют в губы.
Щекаст кубинский щелезуб, щенку ни капельки не люб.
«Ы! Ыы!!! — сказала мама-рысь. — И снова дети родились».
«Ыгы, — сказали дети маме. — Неси пожрать, мешок с ушами».
«Эх-ма! — подумал страус эму, — вот обломилась мне фонема!
Эстет, эмпатия, эклога... Экстерминируюсь, ей-богу!»
Юркий южный ютараптор наглый был, как будто трактор.
Юмор был его несложен: напугать и дать по роже.
Ягненок в ярости на льва кричал обидные слова.
«Японамать, — дивился тот. — Яйцо на повара орёт».
Конец
Есть такой великий (не побоимся этого слова) современный детский поэт Владимир Степанов. Этот творец и провидец считает, что нужно «опоэтизировать учебный процесс, подойти к ребенку с выразительным, живым и ярким русским словом». Он автор многих бессмертных строк, в частности, таких:
Овца
Не спеша шагает с речки,
В шубе ей тепло, как в печке.
Подойдет она к избе
И зовет меня: - Бе-Бе!
Дорогой Владимир! Именно тебе (уж прости за такую невольную фамильярность) мы с благодарностью и уважением посвящаем нашу книгу.
Егор Трубников, эсквайр
ВЕСЁЛАЯ АЗБУКА
для малолетних вивисекторов
Аннотация: Вторая детская книжка молодого гениального автора должна стать первой в жизни вашего ребенка! В увлекательной стихотворной форме маленький человечек выучит буквы, узнает много интересноых фактов из жизни живой природы. Родители вместе с ним могут разглядывать картинки.
Обложка:
Текст и иллюстрации:
Арбузу аист неприятен — крылат, ногат и непонятен.
А тот смеется над арбузом — бескрыл, безног, сплошное пузо.
Бухая белка как-то раз любовью с дятлом занялась.
Бесстыжий дятел быстро скис: у белки был не дятлов низ.
Веселый волк встречал весну, долбясь башкою об сосну.
Весьма нескоро вышел толк. Весна пришла. А где же волк?
Гадливо гусь глядит на воду, на лес и прочую природу.
Гуся понять нетрудно в этом — он едет делаться паштетом.
Дрозду в друзья досталась тля, наверно, крепкой дружбы для.
Да только дрозд — дурак и хам. Ту тлю он клюк, кусь-кусь и ам.
Едва рождённого ежа едят зверюшки, не жужжа.
Ежа, пожившего неделю, едят не все и еле-еле.
Жираф устал от буквы Ж. Ведь в каждой азбуке уже.
Жестоко каялся ираф, ену и опу увидав.
Зимою заяц был не съет. Зажегся в зайце веры свет.
Зато весною заяц съеден: не посещал шельмец обеден.
Истошным иволгиным криком в лесу от мала до велика
Измучено уже зверье. А фиг допрыгнешь до нее.
Кабан отрыл в земле крота и поместил в глубины рта.
Кроту понравилась игра — копать ходы внутри нутра.
Лиса решила съесть лося, однако трюк не удался.
Лежал от смеха бедный лось. Лиса не выживет небось.
Медведь мечтал уйти в астрал, марала мантрами задрал.
Марал не дал ему уйти по восьмеричному пути.
Несчастный старый носорог не хочет видеть рагнарёк.
Никто не спросит носорога. Ну и тебе туда дорога.
Один комар одну осу догнал и покусал в лесу.
Оса раздулась, точно шар, и был шокирован комар.
Поскольку пьяный пеликан поклал за пазуху стакан,
Постольку утром этой птице никто не даст опохмелиться.
Речные рыбы с раком дружат: ему их трупы пищей служат.
Рыбак различия не видит: и рака съест, и рыб обидит.
Сова сидела на сосне, сося конфету в полусне.
Сова сидела десять дней: смола сосны — отличный клей.
Тупица тетерев под дубом нашел в земле вставные зубы.
Теперь, с улыбкой из фарфора, супругу он найдет не скоро.
Удав, увидевший ужа, уполз, от хохота дрожа.
Ужасно был обижен уж — ужель размером славен муж?
Фламинго кушает форель, взвывая, как электродрель.
Физиономия форели влезает в птицу еле-еле.
Хомяк хандрит, хомяк расстроен, своей судьбой обеспокоен.
Хотел хомяк привыкнуть к смерти — однако тщетно, уж поверьте.
Циститом цапля заболела, недуг свалил ее за дело:
Цинично жрать болотных гадов не надо, цапля! Ох, не надо!
Чего хотела черепаха? Ее мечты остались прахом.
Чеснок, вода, немного соли — плохая ей досталась доля.
Шмеля замучила шиза: зачем придумали глаза?
Штурмует шмель с налета рощу — зачем глаза? Наощупь проще!
Щенка достали щелезубы: щекочут нос, целуют в губы.
Щекаст кубинский щелезуб, щенку ни капельки не люб.
«Ы! Ыы!!! — сказала мама-рысь. — И снова дети родились».
«Ыгы, — сказали дети маме. — Неси пожрать, мешок с ушами».
«Эх-ма! — подумал страус эму, — вот обломилась мне фонема!
Эстет, эмпатия, эклога... Экстерминируюсь, ей-богу!»
Юркий южный ютараптор наглый был, как будто трактор.
Юмор был его несложен: напугать и дать по роже.
Ягненок в ярости на льва кричал обидные слова.
«Японамать, — дивился тот. — Яйцо на повара орёт».
Конец
