Егор Трубников (mcdowns) wrote,
Егор Трубников
mcdowns

Categories:

Афанасий

I

Никитин был Афанасий, что означает «Бессмертный»,
так его в детстве дразнили воображаемые друзья.
Мать его располагала мысли свои в конверты
и сжигала конверты повсюду, где было нельзя.

Родился он как положено – вылез назад ногами,
кричал, если было не велено, не спал, если нужно спать.
Его посылали к лешему, бранили его матюгами.
Он прижимался доверчиво ко всем, в ком чувствовал мать.

Порою глядел он на стены заветрившегося сарая
и жмякал в кармане мякиш кислого хлеба. Порой
он залезал на дерево и прикасался к краю
неба, свисавшего тучами. Над кротовьей норой

мог он часами просиживать, крики людей ничтожа,
мог для коровы мертвой цветные плести венки,
мог в колодце заброшенном видеть страшные рожи,
мох собирал на болотах, мог собирать кизяки —

чтобы построить хижину. Мать звала его к ужину,
он приходил неохотно, еда не прельщала. И вдруг
он себя обнаружил лбом никому ненужным,
шестнадцатиледним дебилом. Мускул его упруг,

мозг его подготовлен, жаль, что немножечко немощен,
руки его здоровенны, но неумелы ничуть.
Умный Никитин понял, что он – комичное зрелище,
Взял он коня и котомку и отправился в путь.


II

Никитин увидел воду. Зыбь на воде была.
Зыбь по воде ходила, будто вода жила,
будто вода превращалась в жидкую форму земли.
Видел Никитин воду, и на воде корабли.

Каждый корабль из дерева, хлопок в его парусах.
Двигался каждый парус, а в окрестных лесах
двигались листья, ветви, соки внутри стволов.
Двигалось всё. Никитин стоял, не касаясь слов.

Стоял и глядел на воду. На волны. На пальцы ног.
Был, как и прежде, бессмыслен, но не столь одинок.


III

Он увидел пески. Он лежал на песчаном холме,
и в уме разбирал то, что выросло в этом уме.
Было жарко под солнцем, и холодно было во тьме.


IV

Развенчивая осознанное, Никитин шел между царств,
между планетных затмений и межпланетной разности,
между жидких сомнений и затвердевших пространств,
промеж цветущих несчастий, вдоль увядающей радости,

мимо морей, в которых полно говорящих рыб,
мимо страны с загадочным именованьем Магриб,
мимо неведомой Индии шел в ненужный Китай.
И говорил про себя, чуть слышно: «Тай-тай, налетай».


V

Ему улыбались растения, ноги в горах отказывали,
А он, веселясь, записывал в тетрадях белиберду.
Его возили верблюды, дельфины ему рассказывали
Как дуют туземцы Австралии в смешное диджериду.

Скрипели доски на палубах, кровили десны от голода,
И жизнь оказалась прекрасной, и смерть оказалась смешной.
Дельфины с верблюдами хором пели акафист на проводах
бессмертного Афанасия из темницы земной.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments